И другое: как будет Вовка по-китайски? А как, по-вашему, будет Джим или Топси по-русски? Это перевести нельзя: (Может показаться, что я здесь неправ. Западному имени Теодор как будто соответствует Федор. Английское Джон у нас нередко объясняют как Иван. Разве это не перевод?

Разумеется, нет; это лишь приспособление звуков одного языка к обычаям и вкусам другого, при нем и речи нет о передаче значения слова. Потом мы увидим в переводе на русский язык слово Теодор звучало бы как Богдан, и Джон — тоже как Богдан. Но такие переводы нас пока не интересуют.) за этими словами нет тех значений, тех понятий, к которым можно подогнать слова иноязычные… Да и русских равнозначных слов подобрать к ним невозможно. Легко, конечно, вместо того же Вовки, назвать парня Володей или даже Владимиром; но ведь это не более чем если бы «крокодильчика» объяснять то «крокодилушкой», то «крокодилищем».

В чем же тут дело? Очень просто: перед нами не обычное слово, а «особенное» — имя собственное. Сказав так, мы назвали это явление. Но назвать — полдела; надо его уразуметь, понять, что оно собою представляет. А едва вы вдумаетесь в этот вопрос, как увидите: имя собственное — престранная штука!

Крещу и перекрещиваю

Вот стакан воды. Эту воду можно назвать и льдом, однако нужно, чтобы она предварительно замерзла, — иначе получится ошибка.

Вас сейчас зовут девочкой. Потом вас станут звать гражданкой или даже тетенькой. Но это случится лишь после того, как вы изменитесь, вырастете. И студенткой вас никто не назовет, пока вы еще школьница: чтобы изменилось слово, надо заметить изменение вещи, которую оно называет; не так ли?